Счастье - это не пункт назначения, а способ перемещения

Купила клипсы… (с)

Как известно, в каждой женщине живет блондинка. В некоторых она примущественно спит, изредка просыпаясь, в других же бодрствует постоянно. Во мне вот, видимо, в очередной раз проснулась.
Сначала я придумала, что к подаренному мне на двадцатипятилетие комплекту из сережек и кольца очень бы подошли еще какие-нибудь серьги. Там просто дизайн такой интересный, из кружочков все состоит, и вот хорошо бы, подумала я, чтоб были сережки-пуссеты в точности как один из этих кружочков.
Вчера меня угораздило зайти в ювелирный. И, конечно, я там увидела как раз эти придуманные мною серьги. Один в один.
Теперь вот думаю, в каждом ухе по второй дырке проколоть, или в одном - две? Наверное, все-таки, в каждом. Или вообще не прокалывать? Особой любовью к пирсингу, окромя стандартных дырочек в ушах, я не страдаю. К тому же, больно, мучаться потом с залечиванием, да и вообще, я уже давно забыла, как и где это делается… Но серьги потрясающие, и вместе с уже имеющимися они будут смотреться просто офигительно!.. Дилемма, однако.
Говорю же - блондинка.

Название вырезано цензурой

Я очень, очень надеюсь, что для “футбольных болельщиков”, что орали сегодня у нас прямо под окном всю ночь, с 12 и до 9 утра, где-нибудь есть свой ад. Персональный и только под них заточенный.
Впрочем, также как и для милиционеров, которые уже в который раз не приезжают на вызов.
Ну, и для политиков тоже обязательно должен быть отдельный ад, хотя это уже совсем другая песня.

25

На самом деле, здесь был очень длинный пост.
Пост был о многом и разном, о странно коротких зимах, о достижениях и об их отсутствии, об этой стране и далеких теплых краях, о работе и незнании, куда двигаться дальше. Еще пост был о прорезавшемся таланте готовить, о навыке отсекать от себя те проблемы, которые не можешь решить и о нехарактерной для меня любви к каблукам и платьям. А еще о моей счастливой семье – большой и маленькой, и о том, как сильно я люблю своего мужа.
В общем, пост был, наверное, о «кризисе двадцати пяти, про который нигде не пишут, но который почти все испытывают» (с).
Но я передумала. Два листа формата А4 все равно не передают толком всех моих внутренних противоречий и метаний, которых я и сама-то до конца не понимаю, а день собственного рождения – не самое правильное время для тягостных раздумий.
Поэтому я сейчас допью свой утренний чай, чуть-чуть поглажу кошку, спящую на коленях, и мы поедем гулять, отмечать, принимать поздравления и подарки.

С Днем Рождения меня!

Во-первых, пирожного. Во-вторых, мороженого. В-третьих… Ну, загибайте, загибайте! (с)

Каждый год ближе ко Дню Рождения (Новому Году, Восьмому марта, Дню Взятия Бастилии - нужное подчеркнуть) я слышу от окружающих вечный вопрос: «Что тебе подарить?» И каждый раз мучительно перебираю в памяти, «что вообще людям дарят»(с).
А, между тем, если призадуматься, иногда я бываю вполне обычной женщиной, а потому и подарков мне тоже хочется женских и достаточно предсказуемых. Но, тем не менее, для облегчения жизни себе и окружающим было решено составить список того, что я не прочь получить в подарок всегда, вне зависимости от наличия праздника и его типа, и давать ссылку на этот список всем, кто опять задает мне все тот же вечный вопрос.
Теперь можно перед каждым праздником этот список просматривать и вспоминать, что же мне действительно можно подарить. Ну, и редактировать по необходимости, конечно.

Итак, что я с удовольствием получила бы в подарок:

1. Всякие-разные браслеты. Не классические – ровненькой цепочкой, а интересные, необычные, достаточно широкие. Цвета – любые. Если металл, то под серебро - под золото/бронзу/латунь я не люблю. Да, бижутерия, конечно.
Что-то типа этого. Или этого. Или вот этого.
2. Бусы. Яркие, пастельные, разноцветные, однотонные, длинные, короткие, веселые, спокойные, плотные, легкие. Всякие. Тоже, понятное дело, бижутерия.
Какие-нибудь такие или такие. Или что-то типа вот этих.
3. Сумки. Не классические и не вульгарные, среднего и большого формата, без «позолоченных» элементов, абсолютно любого цвета – оранжевого, желтого, фиолетового, голубого, серого, белого. Можно даже черного – если она какого-то необычного дизайна. В квадратик, в полосочку, в цветочек, однотонные, тканевые, под замшу, под кожу или под лак.
Я даже ношу совсем «ненормальные» сумки, как эта – только у меня черная. То есть что-нибудь типа самой верхней или вот этой тоже вполне подойдет. А вообще, сумки я подбираю под украшения, под ремень, под шарфик и под настроение, поэтому проблем со вписыванием в гардероб в любом случае не будет.
4. Духи. Не сладкие, не приторные, не тяжелые. Легкие, цветочные, цитрусовые. Сейчас я пользуюсь L’eau par Kenzo, Miracle от Lancome, Charlie White от Revlon, Clinique Happy To Be, Мat от Masaki Matsushima и еще кое-какими похожими парфюмами. Особенно мне нравятся освежающие вариации на тему первых двух ароматов. Еще я люблю варианты типа унисексовых CK be от Calvin Klein – теплые, кожаные такие запахи.
5. Бейлиз. Или Куантро. Или Блю Кюрасао. Или еще какой-нибудь ликер. Вкусно.
6. Блески для губ. Полупрозрачные, с оттенками карамели, вишни, клубники. С ментолом или без. Не очень яркие и не матовые.
7. Лаки для ногтей вишневого, черного, фиолетового, белого, серого, серебристого цвета. Или каких-нибудь других цветов, но только не в классической розово-бежевой гамме. С мелкими блестками или без, переливающиеся или нет, глубоких, интересных оттенков.
8. Книги. Хорошие и захватывающие. Те, которые Вы сами прочли и теперь хотите, чтоб и все на свете их прочли тоже.
Да, так называемую «современную популярную литературу» - Дэна Брауна, Пелевина, Гришковца, Коэльо, Робски, Эрленда Лу и иже с ними я на дух не переношу и за литературу не считаю.
9. Что-нибудь хорошее из Lush. Особенно мне импонируют их бальзамы для губ, кремы для тела, гели для душа и твердые духи – все с легкими, «зелеными», цветочными и цитрусовыми запахами. Сайт Lush вам в помощь.
10. Косметички. Среднего размера, с эдакой крышечкой и молнией, идущей по периметру. Непошлых, веселых или даже классических расцветок. Без заметно выраженных лейблов.
11. Нижнее белье. Не скучное, не классическое, не будничное. Не черное, не белое и не телесное. Возможно, веселеньких расцветок, с цветочками, котами или вообще в горошек. Верх – 75С, низ – 44-46, он же M.
12. Ночные сорочки. Легкие, на тонких бретелях, длиной не ниже колена. Возможно, шелковые или а-ля шелковые. Может быть, даже черные. Или в милый рисунок, типа тех, что продаются в Etam’е.
13. Шелковое или а-ля шелковое постельное белье. Черное, темно-синее, темно-вишневое или фиолетовое. На двуспальную кровать с одним одеялом и двумя подушками. На лето в самый раз.
14. Цветы. Да, это тоже вполне банально, но я люблю, когда мне дарят цветы. Любые – только гвоздики мне не очень нравятся, да и стандартные крупные голландские розы поднадоели. А так – я очень люблю цветы.
15. Ну, и если вы хотите меня сделать абсолютно счастливым человеком, подарите мне интересную денежную работу и квартиру в Мытищах. Можно вместе, можно по-отдельности. После такого подарка мне еще долгое время ничего больше не захочется. Прекрасный способ сэкономить, я считаю.

Что бы мне не очень хотелось получить в подарок:

1. Свечи, подсвечники. У нас кошка, у которой, как я уже как-то говорила, включенный шуруповерт в одном месте, а мы предпочитаем соблюдать технику безопасности при работе с электроинструментами. В том числе и пожарной. Да и не люблю я свечи.
2. Банные и кухонные полотенца, прихватки, салфетки, скатерти. Уже много, хватит.
3. Пледы, покрывала, декоративные подушки. Необходимое количество их уже есть, большего не хочется.
4. Картины, рамки для фотографий, настольные лампы, вазы. Я предпочитаю сама выбирать, как оформлять свой дом. Я его уже оформила, и больше ничего добавлять не хочу.
5. Гели для душа (за исключением все того же Lush), мочалки, дезодоранты, мыло, и иже с ними. Без комментариев.
6. Кремы для лица, средства для умывания и тоники. Я очень, очень придирчива, и никто, кроме меня самой, не знает, чего я требую от этих продуктов. Лучше не экспериментировать.
7. Тарелки, блюда, стаканы, конфетницы и фруктовницы. Их у меня тоже уже достаточное количество.
8. Всякие бесполезные финтифлюшки типа статуэток или подставок для колец. Не люблю.
9. Чашки. Я моногамна, и любимая чашка у меня уже есть. Из остальных же можно хоть роту солдат напоить. Единственное исключение – точная копия той черно-бело-серой чашки, из которой я пью дома у родителей, но чудес на свете не бывает.
10. Горшечные растения. Я достаточно холодно отношусь к комнатным цветам. В нашем доме нет ни одного горшка с цветком - потому что я совершенно не испытываю в них потребности, и потому, что у нас есть маленькая рыжая торпедная ракета. Если бы вы видели, на какой скорости и за какой отрезок времени она проносится по всем горизонтальным поверхностям в комнате во время игры, у вас бы мигом отпали всякие побуждения озеленить нашу жилплощадь.

Заключение:

Я не люблю ненужных вещей. Они меня расстраивают. А так как квартира однокомнатная, хранить их даже из уважения к дарителю у меня просто физически нет места. Поэтому все ненужные вещи, каким-либо образом задержавшиеся в нашем доме, я с сожалением или без него выкидываю.
Кстати, эта процедура отлично повышает настроение и побуждает к еще большему развитию бурной деятельности. Рекомендую.

Это наш Кузенька с жиру бесится

Когда деньги не так чтобы уж очень есть, отказываться от работы в двадцати минутах езды от дома - глупость, конечно, редкостная.
Но вот только я не очень понимаю, как можно пятнадцать минут в день, скажем, проверять, грамотно ли написаны буковки в коротеньком ресторанном меню, а оставшиеся восемь часов сорок пять минут просто сидеть и ждать работы. Которой, впрочем, может и не быть. И так каждый день. При этом на фриланс они не соглашаются - потому что с трудом представляют, что это вообще такое.
После тех объемов работы, к которым я привыкла, страшно представить, через какой промежуток времни я начала бы сходить с ума от безделья.
Никогда бы не подумала, что такой расклад может послужить причиной моего отказа от работы. Ужас. И совесть мучает.

Кто все эти люди?..

Да, все-таки правы были те, кто говорил, что «одноклассники.ру» страшная штука.
Я там давно и все поначалу было хорошо и пригоже, но стоило лишь залезть поглубже, в миллион этих одноименных разнообразных сообществ, и там такое отыскалось…
Всего-то лет семь прошло (а кое-где даже два), и такие перемены с этими чужими мне людьми произошли.
Кто-то переехал жить на Кубу, кто-то в Новую Зеландию, кто-то в Германию, кто-то во Владивосток.
Кто-то похорошел, кто-то раскрылся совершенно с неожиданной стороны, кто-то выглядит лет на сорок.
Кто-то уже пару раз развелся, кто-то все еще один, кто-то на всех фотографиях с разными девушками, у кого-то уже детей трое, а все выглядит молоденькой девочкой.
Совершенно неожиданные люди до сих пор дружат. Почти все объехали уйму стран.
Люди, с которыми в школе я практически не общалась, ставят всем моим фотографиям подряд «пятерки» и пишут письма в стиле «ой, привет, как дела, давно не виделись».
Девочка с очень тихим голосом, которая классе в девятом резала себе вены и пыталась выкинуться из окна из-за того, что с ней никто не общается, размещает на своей странице эротические фотографии в разнообразных ракурсах.
Забитый троечник, сын нашей школьной библиотекарши, теперь одет сплошь в черную кожу, гремит цепями и серьгами, ушел из дома и колесит по свету на Харлее.
Девочка, небезосновательно опасавшаяся меня все время учебы в универе, с которой мы последние пару лет оной и словом не перемолвились, зачем-то пишет мне капс луком радостные письма с тьмой восклицательных знаков и зовет вместе ехать летом на Селигер, а потом на юг.
Мальчик из параллельной группы, вечно ходивший на занятия с авоськой в веселенький цветочек, женат на страшненькой американке и у них две детей – Маша и Джессика.
Вполне веселая девочка, с которой мы неплохо общались в универе, уже полгода лежит по больницам с тяжелейшей депрессией, из последних сил борется с физическим истощением и ходит к психоаналитику, не веря уже в то, что ей кто-то может помочь. И с веселыми смайликами пишет мне, что, честно говоря, особенного смысла в своей дальнейшей жизни она не видит.

Совершенно незнакомые мне люди, каждого из которых я знала лет по пять-десять.

Приблизительно поэтому я никогда не хожу на встречи выпускников.

Прекрасно, прекрасно!

Женский темперамент делится на категории по самым разным критериям, но есть и кулинарный уклон: женщины для разделки мяса и женщины для приготовления теста.
Это – без нюансов и экивоков, просто и конкретно.

Женщины первой категории экспрессивны, нетерпеливы, носятся с острыми ножами и с упоением разделывают кровавые тушки. Они готовят по вдохновению и всегда по-разному. Конфликтны и страстны, бесстрашны и отходчивы.

Вторая категория – уравновешенные, терпеливые и мудрые женщины. Они понимают, что тесто требует сосредоточенности и внутреннего покоя. Тесто гораздо более консервативно и не терпит излишних импровизаций – потому что доза имеет значение. Они сдержанны, нелегко вспыхивают, но гораздо дольше остывают – в том числе и от обид.

(c) lj_merienn

Пятиминутка бешенства

О, как же я ненавижу корыстных, наглых, завистливых, злобных и лживых людей, не гнушающихся абсолютно никакими средствами для достижения своей цели! Особенно если все эти черты сосредоточены в одном человеке. Особенно если все это касается меня. Особенно если повлиять на ситуацию я никак не могу.
Говорят, что наглость - второе счастье. Для некоторых людей оно первое и единственное, ибо другими способами достигнуть счастья не получилось и вряд ли когда-нибудь получится.
Интересно, сила чувств, испытываемых мной, настолько велика потому, что я так не умею и уметь не хочу, или потому, что осознание собственного бессилия работает катализатором?
Пора начинать заниматься йогой. Буду спокойная, как удав.

Чтобы не забыть

Вряд ли это все будет интересно кому-то, кроме меня. Я пишу это, чтобы не растерять и не позабыть окончательно - а, возможно, еще что-то вспомнить. Для меня это важно.

Первое мое в жизни воспоминание – это то, как бабушка в повязанном на голову сером пуховом платке кормит меня молоком из бутылочки. Я до сих пор помню, какое оно было вкусное. Я не знаю, сколько мне месяцев, но я уже способна отличать маму от бабушки – и реву, когда меня кормит не мама. Именно для целей маскировки и использовался платок – но я все равно отличала и ревела, требуя маму.
Моя старшая сестра в младенчестве всегда засыпала в том случае, если ее туго-туго пеленали. Отрубалась и спала ангелом. Со мной сначала попробовали поступить так же – ревела. До посинения. И до тех пор, пока не догадались освободить мне руки. Освободили – уснула через полминуты. С тех пор так и спала всегда, со свободными руками. Ходить я начала через пару месяцев после того, как заговорила, а заговорила в восемь месяцев. Это все меня неплохо характеризует вообще.
Я очень не любила просыпаться в темной комнате, особенно когда я в ней одна. Папа сделал маленький ночничок, вставлявшийся в розетку и освещавший комнату уютным вишневым светом. Мне очень хорошо с ним спалось, я помню.
Еще я помню, как мне подарили красную пластиковую лошадку на колесиках - на ней можно было кататься, отталкиваясь ногами, а еще тянуть за колечко, находящееся у холки, и тогда лошадка издавала соответствующий ей, лошадке, звук. У нее даже уздечка была. Это был замечательный подарок.
Я помню, как папа привез мне из командировки в Калугу (мне тогда казалось, что это страшно далеко, рядом с Канадой) длинные бусы и пластинку с «Цыганочкой», «Мохнатым шмелем» и тому подобными песнями. Я танцевала под эту пластинку, когда была маленькой, у меня даже костюм цыганки был, сшитый бабушкой – блузка с рюшами и цветастая юбка-солнце. Мне казалось, что я очень здорово танцевала. У нас, кстати, тогда вообще было много пластинок, от Битлов и джаза до любимых мной разнообразных сказок и песенок. Я и сейчас могу вспомнить обложку почти каждой из этих пластинок. У меня вообще всегда была очень сильная зрительная память, и я все запоминаю картинками. В школе это даже помогало – я, пересказывая какой-нибудь параграф или читая стихотворение у доски, видела перед глазами изображение соответствующей страницы из учебника. Очень удобно, да и вообще, если честно, я люблю в себе это свойство и немножко им горжусь.
Помню, как мы с сестренкой играли в школу. У нас была доска – черная, на которой можно было писать мелом, а потом, позже, еще магнитная с набором букв и цифр. Может, в том числе благодаря этой игре я научилась читать в возрасте, когда многие дети еще даже разговаривают плохо. В учениках, кстати, кроме меня были еще игрушечная собака по имени Филя, немецкая кукла Надя, и старый, с желтой шерсткой и янтарными глазами, из маминого еще детства, медведь. Он до сих пор у нас, кстати. Надо спросить у мамы, сколько же ему лет уже.
А еще я помню другого медведя – и как папа нес его по аллее вдоль дома. Это был мой подарок на день рождения, семь лет. Медведь был с меня ростом, и он до их пор сидит на диване в моей комнате. В каждый свой день рождения я считаю, сколько лет медведю. Сейчас – семнадцать.
Столько же лет прожила у нас когда-то кошка Дашка. Она сама пришла, и мама взяла ее в дом. Меня тогда еще и на свете не было. Она очень высокомерна была всегда и холодна, но без этого, знаете, снобизма. Она вызывала уважение. Это была самая гордая и аристократичная из всех кошек, что я когда-либо встречала в жизни. И самая мне непонятная, с пугающе некошачьим выражением глаз. Она, кстати, даже умирать ушла сама, в лес. Обернулась, посмотрела маме в глаза – только с мамой она общалась на равных – и ушла. Странная была кошка.
А еще у нас жил котик, ее сын – абсолютно черный и гладкий. Разгильдяем он был ужасным, конечно, но в хозяева выбрал меня. И только мне позволял делать с ним все, что моей пытливой детской душеньке было угодно: поить молоком из соски, одевать в кукольные одежки, катать в игрушечной коляске и в грузовике, учить ходить на задних лапах и танцевать. Я ему даже как-то усы подстригла – от большой любви и врожденного стремления к красоте и симметрии. Усы, как мне казалось, были ужасно неровными, поэтому я их обкромсала маникюрными ножницами до ровной щеточки длинной в пару сантиметров. Как мне помнится, кот после этой процедуры особо не пострадал.
Кота потом сгубила бабушка, но это совсем другая история. Бабушка, кстати, единственный на свете человек, которого я ненавижу – сильной, искренней и очень ровной ненавистью. Не за кота.
Я помню, как мы собирали грибы – белые, сыроежки, подосиновики – прямо рядом с домом, на той самой аллее. А еще там было много черники и земляники, а в десятке метров вглубь леса – большой малинник.
Еще к нам по вечерам приходили ежики, а мама их кормила - и так несколько лет подряд. Сначала приходила только ежиха, а потом и вся толпа ее детей, они фырчали очень смешно и топали. Сейчас я живу на пятом этаже, и у меня нет ежиков - зато я с октября по май кормлю на балконе воробьев и синичек. Вчера один из них, негодяй, до того обнаглел, что стучал мне клювом в окно, требуя внеплановой кормежки.
Когда я была маленькая, мы, конечно, тоже кормили птичек, а однажды выхаживали снегиря, и мы с сестренкой ходили и собирали для него всякие вкусные семена. А потом, когда уже переехали, выхаживали голубя. Он жил в наспех сколоченном папой вольере, и мы лечили ему, кажется, крыло и лапку. Долго лечили, а потом выпустили с балкона на свободу. Я помню, как он улетел. До сих пор это единственный симпатичный мне голубь.
А вообще – у нас всегда было много зверей. Попугай Кеша, морская свинка Степан, а потом морская свинка Степанида, мой любимый до сих пор и с тоской вспоминаемый кот Матвей, колли Альма… Почти все они жили у нас одновременно, и было очень здорово. А собаку мы вообще купили почти сразу же, как переехали, через месяц буквально. Она была маленькой, улыбчивой и помещалась за пазухой у сестренки. Как давно все это было.
Я помню, как мы жили вчетвером – папа, мама, сестренка и я – в маленькой двенадцатиметровой комнате. Семь лет. А до этого еще восемь лет родители и сестренка там жили втроем. При этом в доме было еще две огромных комнаты – и папины родители. Я, честно, представить не могу, как можно пятнадцать лет прожить в доме, где есть только холодная, ледяная, вода, откуда до станции полчаса пешком, темно и страшно, а потом еще почти час на электричке, где поначалу топили углем, а ты вообще двадцатилетняя девочка из хорошей семьи, и ты почти половину жизни прожила в Германии, куда был командирован папа-военный. В доме, где кроме твоей семьи, очень активно и влезая во все в твоей жизни, живут свекровь и свекр. Где ты на всех готовишь и за всеми убираешь, а еще огород и куры есть даже, и работа, и на все нужно время, а у свекрови тяжелые депрессии, ну а свекр просто очень тяжелый и резкий человек. Где тебя и твоего мужа, а значит, их сына, постоянно достают истериками, где ставят палки во все возможные и невозможные колеса, где кричат, что бездельничаешь, когда играешь после работы с детьми, где, мало того, что не помогают - всячески препятствуют в получении отдельной, своей, квартиры. Хотя связи ого-го и эта квартира могла бы за какой-нибудь год или даже меньше появиться. Но нет – папа сам ее выцарапывал. Пятнадцать лет. И все эти пятнадцать лет папа, проезжая на электричке мимо новостроек в Лосинке, с тоской смотрел на светящиеся окна и думал о том, как же счастливы эти люди, живущие в своей квартире. Он говорит, что с тех пор, как у нас появилась своя собственная квартира, он больше никому и никогда ни разу не позавидовал.
Это какой же должна быть любовь, чтобы это все вынести! Они ведь за всю жизнь ни разу не поссорились между собой, ни разу!
Я не представляю.
Удивительно, но мне казалось тогда, что мы очень счастливо и хорошо жили в нашей маленькой комнате. Впрочем, почти всегда так оно и было. И это тоже заслуга родителей – что я помню почти лишь только хорошее.
У нас осталось с тех времен просто тьма фотографий и километры кинопленки - папа всегда очень много нас снимал. А когда проявлял и печатал отснятое в темной ванной комнате, я часто сидела там в уголочке и наблюдала. Фотографий тысячи, и на большей части из них сестренка, но зато на большей части кинопленки – я. Там даже есть толстенькая и годовалая я, шлепающая по кромке моря и набирающая горстями в рот морские камешки. Родители не успевали их отбирать – у меня наготове всегда была следующая горсть. Я даже сейчас помню, зачем я это делала – они соленые были и вкусные. Я и до сих пор ем соленое в жутких количествах.
Я помню, как я впервые побывала в нашей новой квартире. Там было очень много солнца, пустые комнаты с чистым золотым паркетом, а на полу в одной из комнат – простынка, на которой аккуратно были сложены всякие мелочи, уже купленные родителями для нашего настоящего Дома. С краю, помню, лежал кухонный нож с деревянной ручкой – он и сейчас для всех самый любимый и самый удобный.
Я помню, как мы уходили, перевезя уже все вещи – все, мы уезжаем в наш новый Дом. И как я несла свой мягкий складной детский стульчик с оранжевой в красную полосочку обивкой.
Мы заселились первыми во всем доме – так торопились, так этого хотелось – и на ночь дворник запирал наш подъезд снаружи, потому что замков на дверях еще не было. И я бегала по этажам и по пустым, ничьим пока, квартирам, и не могла поверить в чудо, что мы будем жить здесь, и кроме нас здесь никого не будет.
Я помню, как у нас не было еще стола на кухне – да и нигде еще почти ничего не было – и за импровизированным столом, доской, положенной на газовую плиту, мы праздновали наше долгожданное новоселье. И как родители пили зеленый, модный в те времена ликер из округлых рюмочек тонкого стекла…
Я очень многого не помню, к сожалению. Что-то, конечно, изредка вспоминается, да и в разговорах с родителями иногда всплывает что-то такое, что я забыла или просто не знаю.
Надо расспросить их обо всем, обязательно.
Обязательно расспросить.

Наша свадьба, день второй. Легкие покатушки и празднование с друзьями.

Второй день празднования свадьбы был совсем не официальным - мы собрали лучших друзей, загрузились в Нивы-Уазики и поехали на покатушки. А после покатушек - в загородный дом, где продолжили веселье. Был еще и третий день, с распределением по гостям букетов, подвязок и со взятой в плен Нивой - но это уже без фотоподтверждений.
Фотограф - конечно же, Олеся Лоза.